«Соломбальцы» бытовали не только в Архангельске, но и в других северных городах. Перемещаемся в Онегу начала 1970-х годов и слушаем истории Михаила Александровича Мамошина, уроженца этих мест и, по совместительству, одного из выдающихся архитекторов современности (ограничимся лишь этой лаконичной фразой вместо перечисления всех профессиональных заслуг нашего героя).

Слово Михаилу Александровичу: «Сначала, помню, у нас была обычная деревянная лодка. Отец её сшил примерно в 1965-1966 годах. Старики нас консультировали, поэтому всё было сделано по уму: и кокору в лесу выбирали, и шили по всем канонам того времени. Мне 5-6 лет было тогда, мальчонкой принимал посильное участие в строительстве. Отец был рукастым человеком, многое делал сам. Всё моё детство прошло в формате творческого созидания.

Потом отец совершенно случайно нашёл старого шестиметрового “Соломбальца” на берегу Онеги, где-то между Ярнемой и Городком. Вероятнее всего, катер принадлежал сплавконторе. Он уже был видавший виды, имел серьёзную амортизацию. Отец приобрёл его как списанное плавсредство. После – долго ремонтировал. Например, продублировал штук 5-6 нижних поясов, отчего лодка превратилась в эдакого броненосца. Катер был на медных заклёпках. Печки не было. Управление – румпель. Вёсла лежали как страховые: швартоваться или просто на всякий случай. Мотор был хороший – знаменитый Л6. Он был переставлен с предыдущей нашей лодки. Регистрировали катер в Онеге, он с номерами был, всё, как положено.

С 1969-1970 года “Соломбалец” служил нашей семье добрую службу. Обычно мы ездили в таком составе: отец, мать, дядя, тётя и ещё пара человек. Четверо взрослых и двое детей комфортно размещались внутри. Это был чисто рабочий катер: отец с друзьями ездил на нём рыбачить на острова, мы всей семьёй катались на левый берег Онеги за морошкой. В несколько штормов нормальных попадали, я пацаном был, прекрасно помню, как меня выворачивало. Катер хорошо себя показал тогда, бойко.

Особая в Онеге история – это поездки на Кий-остров. Там отмечали, например, День строителя и другие семейные праздники. Скорость катера невелика, и важно было успеть за одну полную воду преодолеть 15 км от города до острова.

На зиму катер перегоняли в Поньгу, на 34 лесозавод. Мой дед в своё время был руководителем этого предприятия, с Поньги родом моя мама. “Соломбалец” какое-то время стоял там припаркованный в Канаве, а потом его поднимали на берег и ставили на кильблоки. Весной, перед спуском на воду, его каждый раз переворачивали, ремонтировали, обрабатывали дно пеком, смолой, при необходимости подкрашивали. Это был, как сейчас бы сказали, настоящий перформанс. Все дети сбегались посмотреть на это невероятное зрелище.

Так повторялось из года в год примерно до 1982-1984 года. Катер долгое время не спускали, потому что это было уже не безопасно, а потом честно распилили на дрова. Тем не менее, нашей семье он прослужил около 15 лет! Отец дал катеру вторую жизнь, ведь на прежнем месте ему был практически вынесен приговор.

У друга отца тоже был такой катер в Ворзогорах. Потом он переехал в Онегу к детям и лодку забрал с собой. В самом городе было несколько “Соломбальцев”. Я видел, наверно, 2-3 таких катера. Тогда это была редкость».